Завтра, 8 июля, в суде состоится рассмотрение кассационной жалобы общественных активистов по поводу строительства КПО «Островский», который убивает природу в нынешнем его виде на Карельском перешейке на многие километры вокруг.

Чтобы оценить ужас ситуации, достаточно взгляда на карту. Участок, выделенный правительством Ленобласти Невскому экологическому оператору, расположен на отметке 170 метров — это самая высокая точка всего перешейка. По законам физики, все стоки оттуда потекут вниз, и туда же пойдут вонь и свалочный газ.

«Сегодня заполняется первая карта полигона. Кружащие птицы и жуткий запах говорят о том, идет захоронение с большим количеством органических отходов, - рассказала нам Ольга Нигу, жительница Выборгского района и активист, борющийся с КПО в его нынешнем виде. - Обещали, что из органики будет производится техногрунт, а на полигон пойдут только неперерабатываемые отходы. Но это явно не так. Надо еще сказать, что по проекту на «Островском» будут хоронить 600 тыс. тонн в год, не зависимо от того, сколько отсортировано, сюда повезут отходы с сортировок без полигонов, например, с КПО «Волхонка» и других».

Выбор места настолько идеально неправильный, что начинает казаться чьим-то злым умыслом. Устроить полигон посреди системы рек, озер и болот, прямо над водоносным горизонтом, который питает питьевой водой область и город — это все равно, что специально подставить воронку под ядовитый фильтрат, чтобы ему было сподручнее растекаться во все стороны.

Как отмечает Ольга Нигу, чуть поодаль, буквально через дорогу от стройки, расположено болото Островское — та самая точка, где берет начало река Сестра и целая сеть других рек и озер. Если задаться целью опустошить регион от всего живого и отравить все подземные воды, то лучшего места не найти. Когда активисты Карельского перешейка начали погружаться в изучение документации КПО «Островский», картина им открылась очень печальная. Выяснилось, что государственная экологическая экспертиза, давшая проекту зеленый свет, была проведена с грубейшими нарушениями. Среди девяти экспертов единственный профильный гидрогеолог высказалась категорически против строительства, указав на абсолютную непригодность площадки. Однако ее голос просто не был принят во внимание. Более того, в проекте не оказалось полноценного раздела с очистными сооружениями — лишь гарантийное письмо с обещанием когда-нибудь их разработать. По закону такой проект даже не должны были принимать к рассмотрению, но не просто приняли, а запустили полномасштабную стройку ценой в 23 миллиарда рублей.Пока активисты тратят собственные средства на адвокатов и независимые экспертизы, доказывая очевидное — что размещать полигон без протестированных очистных сооружений на водосборной площади смертельно опасно — на объекте уже трамбуют мусор и над ним кружат чайки. Но больше всего людей злит даже не сам факт чудовищного соседства, а то, что «Островский», как и ему подобные объекты в Рахье или печально известной Дубровке — это никакой не завод по переработке. Это классическая свалка с небольшой сортировочной линией лишь для отвода глаз.Здесь и кроется самый болезненный и важный нюанс, поэтому и восстали местные жители. Но их протест почти сразу попытались выставить в удобном для чиновников свете: мол, ненормальные экозащитники, противники любого прогресса, не желающие пускать на порог перерабатывающий завод. Но это ложь, причем ложь очень удобная, чтобы не услышать сути требований. Потому что жители не воюют с прогрессом, они требуют того самого раздельного сбора, который им годами обещают, требуют, чтобы он действительно заработал.Честный анализ уже существующих КПО показал, что реальная выборка вторичных ресурсов из смешанного, грязного мусора составляет 7% и это максимальный предел.

Остальное перемалывается в якобы полезные продукты — RDF-топливо, которое никто не покупает, и техногрунт, в котором находят батарейки, тяжелые металлы и прочую отраву, исключающую его применение где-либо, кроме пересыпки самого полигона. 90% отходов, сколько ни называй это «современным комплексом по переработке», отправляется гнить в землю.

«Мы можем продать с полигона всё, только никто не покупает!» - признают чиновники в своих интервью. И за этот аттракцион невиданной щедрости жители Петербурга и области платят по во много раз растущим тарифам, а проценты по многомиллиардным займам на стройку потом годами гасятся из кармана налогоплательщика.В этом и заключается суть протеста, которую так старательно замалчивают на всех уровнях принятия решений. Жители поселков у КПО «Островский» не твердят мантру: «только не у нас». Они не против перерабатывающих предприятий как таковых — они против того, чтобы под этой вывеской десятилетиями складировался смешанный мусор, отравляя воду и землю. Они выступают именно за то, без чего реформа мертва изначально — за переработку отходов. За полноценный придомовой раздельный сбор.Их аргумент прост и рационален: если государство действительно вложится в систему, при которой каждая семья будет отделять стекло, пластик и органику, уже построенные сортировочные линии того же «Островского» смогут работать не как филиал помойки, а как эффективный центр досортировки чистого сырья. Чистого — значит, востребованного для закупки переработчиками. И тогда не понадобится ни закапывать миллионы тонн отходов на возвышенности, ни превращать Карельский перешеек в ядовитую яму, ни закладывать в четырёхзначные тарифы бесконечное строительство все новых и новых гор мусора.Беда в том, что для самой системы из чиновников и регионального оператора прибыль напрямую связана с объемом отходов, отмечает Ольга Нигу. Чем меньше мусора люди отправят в общий бак, тем меньше поток, тем ниже заработок.

Получается извращенная логика, при которой раздельный сбор становится экономически невыгоден тем, кто должен его внедрять. Именно поэтому настоящие экозащитники, такие, как активисты с Карельского перешейка, превратились из союзников реформы в ее противников. Их борьба — это не бунт против технологий, а отчаянное требование прекратить большой обман и наконец-то сделать ставку на те самые бачки для раздельного сбора, без которых любой завод остается лишь иллюзорным обещанием прогресса над растущей свалкой.Полигон заработал, суды отказывают экозащитникам. Им нужна помощь граждан и полномочия для контроля. Именно поэтому сейчас Ольга решила баллотироваться в ЗАКС Ленобласти...

Если бы в России существовал конкурс на самые парадоксальные и разрушительные решения, то Санкт-Петербург и Ленинградская область точно претендовали бы на победу. Написать законы о том, как надо делать правильно, и поступить с точностью до наоборот — похоже, это стало негласным девизом нашей мусорной реформы. Мы платим растущие тарифы, а взамен получаем обещания современных заводов, раздельного сбора и экологической безопасности. Но реальность напоминает гигантский социальный эксперимент с точностью до наоборот.

На фото: Ольга Нигу и полигон