Когда летом сотрудники МВД задержали известного градозащитника Олега Мухина за посты в соцсетях, это произошло невдалеке от гибнущего в Петергофе дворца «Михайловская дача». Мы решили подробнее узнать, что это за объект, за спасение которого идет борьба - и от кого его нужно спасать.

Мы все являемся свидетелями планомерного убийства памятники федерального значения. Архитектурное творение, пережившее революцию, бомбежки Великой Отечественной и советскую бесхозяйственность, оказалось беззащитным перед равнодушием, прикрытым «эффективным менеджментом» в сфере культурного наследия.

Михайловская дача - это каменная историческая летопись середины XIX века. Гаральд Боссе и Иосиф Шарлемань создали дворец для сына Николая I, а скульптор Давид Йенсен украсил его фасады кариатидами, навечно застывшими в спокойствии. Великая отечественная война искалечила здание до неузнаваемости, но архитектор Михаил Толстов в 1969–1970 годах вернул ему жизнь, восстановив усадьбу для базы отдыха Кировского завода. Казалось, судьба у здания сложная, но неплохая. В 2000-х его передавали то Управделами Президента, то СПбГУ под кампус Высшей школы менеджмента. Здание консервировали, охраняли, в нем сохранялись уникальные интерьеры, резные двери и оконные рамы. Даже находясь в ожидании реставрации, оно оставалось цельным...

До тех пор, пока в 2023 году за дело не взялись «эффективные арендаторы». Сентябрь 2023 года стал точкой невозврата. На торгах, где не было ни одного конкурента, победил ООО «Дворцово-парковый ансамбль Михайловские дачи». Фирма получила дворец и четыре постройки общей площадью 11,5 тысяч квадратных метров. Стоимость аренды — символический рубль за каждое здание. Срок — 49 лет. Они дали гарантию за семь лет провести полную реставрацию, а до этого момента обеспечивать сохранность памятника.

Именно в этот момент, по странному стечению обстоятельств, дворец, который годами стоял с закрытыми окнами и дверями, вдруг «распахнулся». Сегодня очевидцы описывают происходящее там как филиал ада на земле. Стаи подростков, осознавая полную безнаказанность, устраивают в дворцовых залах пикники. Прямо на исторических полах разводят костры, в которые летят выломанные резные двери и оконные переплеты XIX века. Камнями сбивают головы кариатидам, сбрасывают с крыши чугунные вазоны. То, что не успели разрушить фашистские снаряды, планомерно уничтожается руками вандалов под молчаливыми взглядами тех, кто обязан был это охранять.

Пока в соцсетях градозащитники публикуют кадры горящих в окнах досок и прыгающих по аварийной кровле детей, фигура самого арендатора, Акифа Гилалова, обрастает все более неприглядными подробностями. Глава Всемирного конгресса горских евреев и, по совпадению (совпадению ли?), бакинец-земляк губернатора Александра Беглова, господин Гилалов пока не нашел времени ни на консервацию, ни на охрану объекта. Зато нашелся повод для иска к структуре Минкульта, которая, видимо, чем-то мешает его бизнес-планам. Реакция надзорных органов больше напоминает театр абсурда. КГИОП, спохватившись лишь после того, как история выплеснулась в публичное поле, обратился в суд за исполнительным листом. Но требуют чиновники лишь одного: чтобы собственник разработал проектную документацию. То есть, когда внутри дворца уже пылают костры из музейных дверей, комитет по охране памятников озабочен лишь бумажной волокитой. Консервация? Противоаварийные работы? Охрана периметра? Об этом в ведомстве, судя по всему, предпочитают не вспоминать.

Ситуация дошла до федерального уровня только сейчас. Депутат Госдумы Александр Сидякин назвал происходящее «откровенным надругательством над нашим прошлым» и направил запрос в Следственный комитет. Вопросы, которые он задает, риторические: почему объект не законсервирован, где охрана и как ведется реставрация, если туда беспрепятственно проникают мародеры? Но самый страшный вопрос звучит иначе: доживет ли дворец до того момента, когда следствие закончит разбираться? Ветер с залива сегодня сильный. Один тлеющий окурок, брошенный на пол Мраморного зала, одна искра от костра, разведенного на террасе, — и к утру гордый дворец может превратиться в дымящееся пепелище. И тогда уже не нужно будет ничего реставрировать. И фирма господина Гилалова сможет с чистой совестью осваивать землю в живописнейшем месте Петергофа, где больше не будет мешаться никакая «история».

Активисты уже написали обращения на имя Александра Бастрыкина и требуют расторжения договора аренды. Но пока суд да дело, мы, кажется, становимся свидетелями классической схемы: «не можешь отреставрировать — доведи до состояния необратимого разрушения». И тогда уже точно будет нечего спасать.

Остается надеяться, что огласка поможет. Ведь если не мы, то кто же?